Приветствую Вас ГостьВторник, 24.04.2018, 09:52


Альманах

Главная » Статьи » Литературные дела

Рассказ Ю.Ващенко

Немного лингвистики и партийная  дисциплина

Это было в Кабуле (в Афганистане), в начале 80-х годов ещё прошлого века, пожалуй, самом кровавом в истории человечества. Шла очередная война, теперь уже с моджахедами, в которую Советский Союз вляпался по недомыслию и авантюре нашего старческого политбюро.

 В одном из районов Кабула, где жили мы - советские специалисты, и афганские мушаверы (чиновники), по ночам постреливали, и огненные ленты трассеров вспарывали сухой раскалённый воздух ночного города. Мы распаренные жарой с соседом сидели на балконе блочной пятиэтажки старого микрорайона столицы, построенного ещё нашими строителями, и комментировали очередные всполохи, пока несколько шальных пуль с визгом не оцарапали блочную панель соседнего балкона. С тех пор охота наблюдать пропала. Наш многочисленный контракт состоял из учителей русского языка как иностранного, который мы преподавали практически во всех школах афганской столицы. На работу мы все (это касалось мужчин) ездили вооружённые пистолетами марки «Макаров», которые, пристёгивая, крепили на поясе брюк и прятали под рубашкой. Милитаризация сознания (кто как не мы) и ношение оружия были непременными атрибутами уже прошедшего кабульского времени. В строго отведённые дни и время ездили на зелёный рынок «Шахринау», шли в дуканы, где покупали дублёнки и джинсы для последующей их перепродажи уже в Союзе. Нас время от времени выдёргивали, то в торгпредство, то в посольство, где разомлевшие от жары и безделья, гэбэшники проводили с нами  инструктаж по части нашей безопасности, которая по странным стечениям обстоятельств  только и была в наших руках. Мы, как собачки Павлова, вырабатывали у себя  условные рефлексы, на случай, если нас начнут шантажировать или, не дай бог,  вдруг захотят похитить. В качестве такого плохого примера приводили похищение руководителя контракта геологов, который никого не слушал, ничего не боялся и его средь бела дня выкрали. Говорили, что за него потребовали огромный выкуп, у нас как всегда денег на это не было (видимо, такой статьи расходов было не предусмотрено), поэтому и прислали в кожаном мешке его голову. С каждым годом вся эта история обрастала новыми ужастиками и подробностями. Как всё это произошло на самом деле, никто толком не знал. Но по любому раскладу выходило, чтобы с нами не случилось, виноваты будем в этомтолько мы сами. Каждые полмесяца у нас  проводились партсобрания, где в повестку дня обязательно включался вопрос о нашей безопасности и членов наших семей. Лучше «перебдеть, чем недобдеть!»  – вот этим и жили, разнообразя свою жизнь, игрой в волейбол и преподаванием русского языка.

Первые два года я работал в лицее «Революции» («лиса энкилоби»), альтернативой которому были немецкий и французские лицеи, построенные и переданные в дар, правительствами этих стран. На фоне нашего лицея они смотрелись дворцами. В городе также действовали вузы: в политехническом институте были советские преподаватели, а вот в университете, который построили американцы (и где в то время уже не было ни одного американца) работали сами афганцы, но преподавание там шло только на английском. Помню ещё в первую ночь, когда мы только прилетели и нас едва расселили, ночью из первого подъезда соседнего дома, выскакивая на улицу, стали громко кричать женщины. Стеная и заламывая руки, наглухо одетые в паранджу, они метались чёрными тенями по стене дома под слабо освещённым фонарём. Как мы потом узнали, это привезли с банкета ректора университета, которого так заботливо отравили его сослуживцы. Афганская экзотика была замешена на суровых реалиях жизни, которую мы по молодости лет понимали  ещё как-то отстранённо, словно это происходит не с нами, а с какими-то другими  шурави  (советскими).  Только лучшего времени в моей жизни никогда не было, да и вряд ли уже будет.

Учительствовал я в двенадцатых классах, где были одни девчонки, возраста они были где-то примерно восемнадцати-двадцати лет. Одетые в одинаково длинные чёрные юбки и такие же чёрные кофты с длинными рукавами, с непременно белым газовым шарфиком на голове. Поначалу они все казались мне на одно лицо. Со временем научился их различать, но боже, как мучили меня эти фурии. Мне в то время едва перевалило за тридцать, средний возраст афганских мужчин, за которых они после обязательного калыма выходили замуж, и очень часто своего  жениха невеста лицезрела только на свадьбе. Не знаю, кого они видели во мне, но уж точно не преподавателя. По афганским меркам девчонкам  давно надо было выйти замуж, рожать детей и вести  домашнее хозяйство. Какого чёрта им русский язык был нужен. Но человек живёт в мире условностей, которые насаждаются в обществе и преподносятся в виде ценностей, ради чего он укрощает свои желания и принимает навязанный стереотип как должное и обязательное. Поэтому  все афганцы учили  русский язык  для продолжения учёбы уже в Советском Союзе, в те вузы, куда их потом направляли. И главное - это была возможность сделать себе карьеру,  выбиться из нищеты, просто уцелеть и хоть на время забыть эхо войны, которая постоянно напоминала о себе в столице Афганистана. Конечно, мало кто считался с желаниями и выбором самих  абитуриентов, так как действовали разнарядки на будущих специалистов, и всё было заранее расписано.

Занятия в нашем лицее проходили в огромном каменном двухэтажном караван-сарае, стоявшем на берегу грязноватой реки Кабулки, которая протекала в центре афганской столицы.  Сам  город, втиснутый в ущелье двух гор, - Осмаи (Поднебесная) и Ширдарваза (Молочная река), веерообразного Гиндукуша, уже давно был перенаселён афганцами, чьи  домики, как  гнёзда ласточек, лепились на этих горах и давали хоть какой-то кров и тепло. На афганском календаре шёл 1361 год. Эпоха раннего средневековья, наложившая свой отпечаток на всё. Другая культура, религия, которая заранее предписывала правоверным, как пройти свой жизненный путь, начиная с рождения и кончая смертью. Жил человек, умер (или убили), погоревали в день похорон, а уже завтра  о нём  никто и  не вспоминал. Даже после смерти, когда рыли могилу для умершего,  женщин  хоронили более глубоко, так как по законам шариата, в основе которого лежал адат (правило поведения), они не могли лежать в земле на одном уровне с мужчиной. Это к вопросу не столько равноправия, замешенного на отношении к женщине, как  очередного мифа и заблуждения, которого  по наивности и простоте называют  традицией,  покоящейся на  мужском шовинизме,  идущего из средневековья.

Мы проходили имена числительные, выучили названия дней недели,  выстраивали диалоги и как-то очень быстро учили друг друга, я их русскому, они меня языку дари.  Вернее,  правильно было сказать, кабули-дари, так как сам язык имел более двадцати территориальных диалектов, хотя в его основе лежал новоперсидский литературный язык – фарси.

Другим государственным языком был пушту. В Кабуле  даже имелась академия языка пушту  («Пахто Талына»). Сам  дари, как язык, был очень близок к разговорному таджикскому, а второй государственный язык пушту (очень сложный и непонятный) был языком кочевников-пуштунов, из которых состояла армия и многочисленное чиновничество. В иерархии народностей Афганистана они считались белой костью. Всего в Афганистане проживало  порядка тридцати народностей, каждый со своей культурой и языком. Самую грязную работу: ношение в огромных бурдюках воды или чистка сточных канав, выполнялась хазарейцами – потомками Чингисхана, который намного позже Саши Македонского прошёлся со своей конницей по стране и оставил после себя потомство, попавшее уже в касту неприкосновенных. С монгольскими скулами и узким разрезом улиточных глаз они резко отличались от тех же пуштунов и таджиков, которые, несмотря на смуглые лица, выглядели вполне по-европейски, и в них текла кровь воинов Македонского. Но одно только, что ты смотришь на меня как хазареец или говоришь, как хазареец, по сути своей звучало уже как оскорбление. 

На занятиях, на стенах, увешенными наглядными пособиями, мы разбирали сюжетные картинки, пересказывали их содержание, слушали аудиокассеты, смотрели наше документальное кино, словом, погружались в язык. Уровень языковой подготовки у девчонок тоже был разный: от очень хорошего  знания и практически с нуля. Но старались все. Мне и самому было интересно говорить на их языке, чему лицеистки были очень рады и каждый раз хором меня поправляли, если я делал какие-нибудь грамматические ошибки. Веселились они от души. Вот о двух случаях, которые произошли со мной на занятиях, я и хотел бы рассказать. 

Было 12 апреля, который считался днём нашей космонавтики, на занятия я принёс портрет Гагарина,  наглядное пособие - плакат, на которой корабль «Восток» облетал планету Земля. Выделяя ключевые слова, я несколько раз заставил  лицеисток произнести слово – космос, от которого они поначалу впали в ступор, но затем так развеселились, что никак не мог их успокоить.

- Аром духтаро!.. (спокойно девочки!..), - взывал я к ним и к их совести, пока не почувствовал, как мой пистолет под джинсами, легко и плавно стал перемещаться к моему детородному органу. Только этого ещё мне не хватало. Я повернулся к классу спиной, запустил руку под джинсы и стал отлавливать пистолет у самого корня жизни, чтобы водрузить его на место, под ремень. После их оглушительного ора меня поразила тишина, которую я почувствовал, что называется кожей, а когда обернулся, то увидел, как девчонки столпились позади меня и с каким-то напряжённым вниманием наблюдают за моими манипуляциями. Как же я разочаровал их, когда они увидели не то, что хотели, а всего лишь пистолет. И с криками: «Туфанча!»… (пистолет), облепили меня, и я к своему вящему ужасу почувствовал, как  хватают меня их цепкие пальцы за все неудобопроизносимые места моей тогда ещё спортивной фигуры. Ну, заразы!.. Чувство было сродни тому, что я во второй раз лишился невинности и не знал, что делать и куда бежать. Выручил коллега, преподаватель биологии - афганец, который на шум заглянул к нам в класс. Лицеистки, с визгом и смехом, объяснили ему причины их бесноватого веселья. Рассмеялся и он и шёпотом поведал мне о том, что корневая основа слова  «космос» означает детородный орган, но уже женский. Так уж совпало (или звёзды сошлись), что эти два начала, как «инь» и «янь», переплелись в этот космический день в одно единое.

Другим моим языковым проколом был всё тот же вездесущий мужской орган. Это было на занятии посвящённым стройке. В качестве иллюстрации на картинке размещался башенный кран, недостроенное здание со строителями и  самосвалы, с подвезёнными  ими стройматериалами.  Дойдя до первоосновы всей стройки традиционно красных кирпичей, я с выражением произнёс ключевое слово - кирпич  несколько раз, и увидел, как некоторые из девчонок сползли на пол и зашлись в коликах от смеха. Почувствовав, что опять вляпался в очередной лингвистический эвфемизм, который следовало бы избежать (но как?..) я обратился к старосте класса Назефе, дочери замминистра иностранных дел страны, пожившей почти во всех столицах Европы и бегло говорившей, включая и русский, на  всех  европейских языках:

- В чём дело, Назефа?..

- Муаллем (учитель), вы всё говорите правильно, но зачем предлагать восточным девушкам столько много стройматериала, - притворно вздыхая, она показала на картинку.  

- Кирпичей что ли?.. – стало понемногу доходить до меня.

После этих слов и она сложилась пополам. Хорошо, что прозвенел звонок, и я под рёв, в котором слышался  восторг, и смутно потаённые девичьи желания, вышел из класса. Уже дома обложился словарями, достал  энциклопедический том, нашёл там про персидского царя Кира, имя которого   стойко ассоциировалось у его подданных с мужским  органом (ещё тот был сперматозавр), а вот вторая половина слова – «пич»  переводилась как «винт». Действительно, зачем афганским девственницам столько кирпичей. И я захохотал, пугая жену и маленького нашего сына, сам.

Вначале рассказа я упоминал о партсобраниях – непременный атрибут нашего застойного времени, когда группы товарищей, связанные партийной дисциплиной и членством в КПСС, собирались для того, чтобы поделиться сакральными знаниями, которые были ведомы только коммунистам, и то, что называлось идеологией. Секретарём партийной организацией у нас была завуч одной из московских школ, редкая и глубоко идейная стервоза.  Я уже не помню, по какому случаю нас собрали и что мы там обсуждали, но накануне всех предупредили, что в центре Кабула неспокойно. Во время проведения собрания на улице так грохнуло, что взрывной волной, где сидели мы, вылетели окна, и нас всех накрыло стекольным крошевом. Мужчины стали хвататься за пистолеты, словно за спасательные круги, и наш руководитель контракта непробиваемый Серж Курочкин заорал:

- Убрать на хер…  оружие, а то друг друга перестреляете!

- Спокойно, товарищи, не поддавайтесь панике, у нас на повестке дня ещё два вопроса, - под нервный смех собравшихся обрадовал всех наш секретарь,- продолжаем  собрание.

Когда рвануло во второй раз и до неё дошло, что надо расходиться. Небольшой группкой мы вышли из подъезда дома, где размещался наш «красный уголок»  и, обогнув здание,  оказались под небольшим деревом.  Кто-то из нас поднял развороченный кейс, с  небольшими пятнами крови, и когда мы увидели,  как к нам бегут солдаты тсарандоя (афганская милиция), крича и размахивая автоматами,  дошло, что мы стоим в эпицентре взрыва.  На колючих ветках карагача было развешено  то, что когда-то называлось человеком. Бедный афганский  садовник из соседнего дома нашёл у подъезда кейс, из которого торчало сто афгани, потянул за эту денежную бумажную купюру, и тогда  сработало взрывное устройство.

Пока я шёл до своего дома, в разных концах нашего микрорайона слышалась автоматная стрельба. То ли на нас кто-то напал, то ли   тсарандоевцы решила поиграть в войну с душманами. Когда пришёл, смыл под душем  стеклянное крошево, но жизнь  никто же не отменял, и на следующий день она вошла в привычное для всех русло.    

 

2013 г.

Категория: Литературные дела | Добавил: sumin (24.09.2016)
Просмотров: 449 | Теги: литература Тольятти, Юрий Ващенко, сборник Между строк | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
avatar
Афиша

 Лекция об А.Рембо

 Открытая лекция

 Литературный петанк

 Презентация Графита в ПЕнзе

 5-й фестиваль поэзии Поволжья

 Лекция о С.Кржижановском

 Книга Андрея Князева

 Экскурсия на Шелудяк

 Лекция Сергея Сумина

 Презентация "Графита"


Теги

Форма входа

Поиск
Ссылки
Литературный сайт Сергея Сумина
Живой Журнал поэзии
Хостинг от uCoz
Статистика
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0