Приветствую Вас ГостьСреда, 21.02.2018, 10:28


Блог

Главная » 2015 » Май » 2 » Стихи А.Сергеева
07:45
Стихи А.Сергеева

Сергеев Андрей. Родился в 1989 году. Аспирант Института филологии и журналистики СГУ, журналист. Победитель XI литературного молодежного конкурса памяти братьев Шнитке в номинации "Проза" в возрастной группе от 18 до 25 лет (2013). Живет в Саратов

 

* * *

Мы краем шли к раю.
Корочки снега хрустели,
и под ногами корчились
трупы грешников.
Мы взяли свирели,
а с ними и молитвослов - 
прародителя всех решебников
от чужих и своих грехов.

Сквозь высокие стволы ели
мы брели по мели - 
сюда ведь хлынули воды,
а солнца свет озарял наш путь,
пробиваясь через листвы своды.
Мы - не Жаки Брели,
но тоже просили не оставлять нас любовь - 
и не давать нам свернуть.
И с теми словами мерно
и с верой
подымались и опускалась тихо грудь.

Свет конца света
тем летом
давал нам надежду попасть в рай.
Птицы распевали нам дорогу,
а жители деревень благословляли нас
и выносили отведать каравай.
Мы заходили к ним в гости
и за порогом
у них мы нюхали веселящий газ,
затем играли в кости
и как-то раз
мы чуть не проиграли свою безгрешность.
Но нас поняли
и отпустили в вечность,
дав в дорогу тарантас.

А там наступала и весна.
По весне
мы трудились, как и все - 
Бог дал день.
Тех, кто умер в труде - 
благословляли - 
на миру и смерть красна.
Дьявольской же блесне
не доверяли.
Но когда наступала лень,
сами же к ней приплывали
и не отличали смерть от сна.

Однажды свернули в город
и там, когда вода вслед за нами приплыла,
мы, летучие рыбы, нырнули в неё,
спасаясь от дна.
Нас, человеков, ловили сетями
и даже серп и молот
пустили в оборот.
Так нашей жизни водоворот
крутила юла,
и мы крутились в ней сами.

К этим гущам жизни райском
плыли мы по Первомайской,
а это значит, что скоро Волга,
где вода и живая, и гнилая,
но мы, рыбы,
будем за пазухой у Бога.
Мы бы
поплавали бы
ещё бы,
но стих и жизнь диктуют иное:
в своде правил не прописано свободомыслие рыб.
Вообще, мысли - только воля к жизни
и, может быть, к власти.
Всё это такое родное,
нам привычное и не нам избавляться от этих глыб - 
мы, рыбы, как люди, а, значит, крысы - 
нам только пискни,
мы поддадимся страсти.

Но для того и есть вода
живая и гнилая,
чтобы, пробуждаясь в смерти, рождались.
(25.11.12)

 

* * *

Валили лес…
Стволы падали…
Было мало,
Но свалка
Пустовала
Недолго.
Воды
Волги
Омывали иголки.

В призрачном ночном небе
Отражалось, как рубили Землю.
Внемли же!
Это рубят тебя, мой друг!
Это тебе, белый лебедь,
Отрезали голову вдруг.

Желтый день изжелтел
И выжелтел желтухой.
Изжелченные люди
Блевали
топоров стуками;
Ждали,
когда желудочный сок древий
Можно носить блюдцами.
Много поверий есть:
Будто бы вырубленная вишня
Принесёт пользу планете Пашня.
…Или мифа месть?...

Не знаемо, не знаемо…

Рыбы же,
Отражаясь в небе, как в воде,
Отражавшей небо,
Видели, как не деревья рубили,
А деревья рубили людей –
Не где-то в сказках, а именно здесь,
В стихе следом.
Ведь, в сущности,
Когда дерево росло
В вечность,
От человека остались ствол, да дупло.
И когда оно
Подняло
Продолжение рук своих – 
Топор
(На ствол!
В упор!),
На секунду дерево на человеке увидело блик
Иконы лик.
Вмиг – 
Визг!
А затем стук и лязг…
На секунду, долю секунды
Экс-человек понял, что рубит уже не сук,
На котором сидит,
А трубы
Рук,
Превращённые из ветвей
В массивы плит
Из искусства кисти
Лестью
Взращенные в МАССОЛИТ,
Давящий прессом
Лес.

Нет, не сейчас петь eburnum
Технике и ее героям.
Хотя к временам нашим хмурым
Мора, летевшего роем,
Можно дать ораторов ворам
Возможность за нас спеть
Хвалебную козлиную песнь
Всему их козлиному хору
Во славу дровосекам,
Рубивших человека - 
Свидетеля века!
Громко!
Ровно!
Скоро!
(15.05.12)

Медленно (10.08.14, в поезде Москва-Саратов)

Бог высекает рассвет.
Сохнет монастырь.
Мы - на мысе, где виселицы льются
в прорезь повёрнутых внутрь глаз.
Идиллия медлится...

Свет развевает волнами ветви.
Медленно
клеим тела к земле.
Нас выклюют
неба птицы лазурные,
как манну.

Парус вдали. Одиноким
локоном пали в сеть сонные рыбы.
Мы бы былинно лениво лежали,
но сложно извлечь паралич.

В городе М нет того, где надежда
остановиться становится плачем
радости, рОдные. Радости, рОдные
здесь просто так не извлечь.

Луч излечит,
млечно избелит глаза.
Заря излечит,
исчленит мозоли.
Молча мы излежимся в земле,
отклоним локтями колкости.
Милые кости наши
найдут далеко не следом.
Мы сонно спокойно сами истлеем.
Мослы наши
прежде псы унесут.

Всё - сон.
И мы осколком сокола летаем в нём,
а кажется, будто засохли.

Солнце - соха,
Мы - земля.
Мысли вылезли и дали отдохнуть телу - 
душа вылетела и истлела.

Солнце вовсе не клонится,
солнце восстаёт,
а Бог высекает рассвет - 
сохнет утром с росы монастырь,
высохну в нём и я.

 

Из цикла «Морголог»

Монолог I (23.03.14)

В почве сыро.
В почву через час просочится человек.
Мы бьём челом: 
тебе, вечному,
лучше, чем нам.
Мы отмечены печалью.
Часы по чуть-чуть нас отмечают.
Во что?

Ты лежишь.
Полные льстивой лаской
лобызаем тебя.
Лестничные пролёты стелются под тебя.
Ленной лёгкости нет в тебе ни грамма.
Ты ещё ты, а не оно.
Ты грузен в одной позе.
Ты - не земля.
Твои ноздри
будто бы дышат воздухом.
И как лосось из воды
ты выпрыгиваешь в наших воспоминаниях.
По совести - 
мы не с тобой.
Скор срок:
через час выезжаем.

 

Венероград (24.11.12)

Ах, девица, что ж ты сына
Молоком балуешь?
Ру(ч)ки тянутся за вина,
Ну а ты воркуешь!
Едет в гости паровоз
Прям по улице из роз - 
Машинист! Ты, что, не чуешь?
Нет, безнос.

Легче лёгкого дыханья
Шелест платья шлюхи - 
Ты получишь и лобзанья,
И заразу мухи.
Полетит с жужжаньем шмель
Ради новых карамель.
Всё за знанье! Путь ж к знанью - 
К Хель.

Вена, Вена - не Венера - 
Ты не знаешь чувства меры - 
Потому в каналах плыл
Керосинный крокодил.
А на празднествах не спала
Пелена Элагабала,
Пили вина, ухмылялись - 
Было мало.

Это был чудесный кросс - 
Кто-то выжил, кто - замёрз
В морге... ты не появлялась,
Ты проспала.
Так благословен твой сон - 
В этом веке каменном.
Город пьёт за твоё здравье
Чистый бром!

 

* * *

Вечер склоняет солнце в сон.
Тучи зарылись в крышу крон.
Веет ветвями усталыми клён,
Морфием темь балуя.

Румянцем багровым зальется луна,
Словно пьянясь от игры вина.
С небом прохладным в контрасте она
Спорит, невольно чуя,

Что в этот раз с ее мужем Гермес
Спустится вниз с зыбких небес.
Да, в катакомбах так много мест,
В них остаться не сложно.

И обнажена до краёв душа
И изливается в ночь, что нежна.
Но нет мужского плеча у рожна.
Искать его будет ложно.

И вот луна от вина бодрея,
Пустится в ночь искать Орфея,
И за Эвридикой тенью вея,
Он возвратится в свой дом.

Но сложно не обернуться на небо,
Словно ища от него ответа,
Лотовым женам ответит: "Veto!"
И дверь запрёт Психопомп.

 

Из цикла «Пустота»

* * *

...И камни изглоданы голодом были
В лесах, где глухая земля,
Где гулко ревели и гибли кобылы,
Забыв вороного коня.
И горечь вчернялась в твои белы крылья
И отяжеляла, клоня
В поля, где за морем мы парусник встретим.
Смотри: вот белеет вдали!
Но плавал мираж... Вот - защёлк и ты - в клети,
Где кольца сплетались в узлы
За серыми стенами стылых поместий,
Затушенных ковшиком мглы.
И мы, как могли, не сидели, не спали - 
Холодный металл не силён - 
Из гнутых сердец, исступленных сталью,
Мы выход чертили углём.
И в чёрных тоннелях мы высекли алый,
Но призрачный свет вдвоём.
Огнём не проймёшь, не прогреешь - иссушишь,
Если не знать, как греть.
Мы дружно запутались, сбились до кучи,
Не отойдя и на треть.
Казалось, нет неба, но, вот же, здесь тучи,
Здесь и грому греметь.
Костёр был задушен и кабы не лучше
Подняться, пойти прямиком.
"И если ты взглядом пройдёшь сквозь те кручи,
То верь, что ни вепрь, ни гром
Не вспорют рассудок и не забьют кучей,
Не выведут к смерти котом.
Котомки возьмём - и из лесу духом!
В лесу не играют слова...".
Но стоило это сказать, как из уха
Её полетела сова.
И горы взбурлились, горбясь прежде глухо,
Взрывая небес покрова.
Из стылой земли, оттолкнув стихи прежде,
Выхрамывала Пустота.
(июнь-июль 2014)

 

* * *

Между деревьями дверь одна
и та - дерево,
как между людьми
и волками одно бревно.
Мы с тобой сядем поровну,
лёжа и стоя.
Мы полюбовно будем смотреть
как мир обращён к нам
на миллиграмма треть.
В шуме воя прибоя
нам, лесникам,
дорого
взглядом сюда прилететь.

Ветер стремил газом мечты вывести,
хоть велика, холодна дистанция та.
Я как асбест ранее был.
Впрочем, что в имени?
Что и в лице моём
чёрном, слепом крота?

Но и это - секунды поэзии, лёгкий гром слов.
Когда мы неважны, я поискал себя.
Тебя нет...
Ты здесь - волк.
Пока ты на воле, на тебя лов,
даже если поле охоты - наш кабинет,
где от стены до стены верста.
Эту версту пашу я - вол,
всю нашу жизнь - 
счёт с миллиарда до ста.

Весь разговор - пустота,
что между нами.
Воздух сеет её - пустоту,
жнёт мыслей конструкты.
И даже между губами
груз пустоты - грусть.
Мзду кубами
берём нетерпением - 
два бесполых существа,
два самонадкушенных фрукта,
полированных уксусом,
омовением
не коснутых, но косных,
в кости естества
присягнувших жизни - 
гению лжи,
шатаясь на костылях,
придумали, что в хаосе дрожжи
мыслей и мыслей дрожь
заполнит пустоту.

Полно! В полоне сами

Пустота!
Пустота!
Пустота
ранит, как нож.
(17.07.13)

 

* * *

Волосы высились в ветер,
Глаз голодал горизонтом,
Нос норовил унюхать
Ухом усталый вздох.

Влажность вливалась в очи,
В очередь очной ставки
Светлого сумрака взора
С тёплой тенью тебя.

Вёсла весна вернула:
Плывите по пляжу песчаному - 
Только так ты почуешь
Почек печальный рост!

Если его естественность
Радостью в рану просочится,
Поздно, но просто поймёшь и ты:
Tempus тёкло ли в тупик?

Пусть правда прорвётся простудой,
Пусть поруки пламенем плавятся - 
Не могу не принять и принять... Постой:
Гул гордой грусти так горьк...

Теперь тлеет так тускло,
Сердце сталью сгибается,
Лучи лес (Вы)линял,
Небо (с)несло нам ноль.
(13.09.13)

 

* * *

По полю прыгает пёс,
своры ища.
Вечер.
И снег кружит, бисер меча
у чёрных берёз.
Инстинкт: гончая
хочет бежать
восьмидесятый кросс.
Лес стволами возрос
и тычется
в перечень облаков.
О, зверь, будь ласков!
Наш кров
Иллюзорен и воздушен,
безмятежен и вечен,
светел голубо-бел:
без предела цвета мела
бел.
Кем ты ему?
Никем.

Перья пыльного плача
падают на плечи,
тают, как в печи
горят куличи.
Пёс, чей ты?
Пёс, что за сука тебя послала сюда?
Чей голос
командный по твоей воле ватной
режет, как масло, тебя?

Молчит.

К вечеру ночь несётся вскачь.
Чернота подползает,
и пёс мечется.
Пустота
обволакивает и макает
в молоко беспамятья.
И, вот, щенок молча побрёл,
учуяв взбучку.
Меченный и наречённый мальчиком
будет им вечно.
И сучку
не облюбует мечом.

То, что хотело казаться волком,
поджало и потеряло хвост.
Неуклюжий и боязливый вол по полю
Хворост несёт.
И льются в каплях глаза слезой,
и жжётся в углу гной.
Голодным взором в горизонт
стремится зрачок злой.
Щенок мечется
по жизни встречной.

Поры испорчены
и воздух не вольется
свежей водой в вольер: 
воля быть волком
и видеть
как веревка вьётся вокруг выи,
внутрь, в сердце иголкой.
То не вервольф,
а щеньчая вервь,
жрущих кишки плен.

(22.12.13)


       Опубликовано в альманахе "Графит"

Категория: Культура Поволжья | Просмотров: 889 | Добавил: sumin | Теги: Андрей Сергеев, альманах Графит, Саратов | Рейтинг: 5.0/1

Похожие материалы
Всего комментариев: 0
avatar
Афиша

 Открытая лекция

 Литературный петанк

 Презентация Графита в ПЕнзе

 5-й фестиваль поэзии Поволжья

 Лекция о С.Кржижановском

 Книга Андрея Князева

 Экскурсия на Шелудяк

 Лекция Сергея Сумина

 Презентация "Графита"

 Лекция о жанре антиутопии


Теги

Форма входа

Поиск
Календарь
«  Май 2015  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Ссылки
Литературный сайт Сергея Сумина
Живой Журнал поэзии
Хостинг от uCoz
Статистика
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0