Приветствую Вас ГостьПятница, 23.02.2018, 07:40


Блог

Главная » 2016 » Май » 21 » Интервью с Андреем Пермяковым
05:06
Интервью с Андреем Пермяковым

   Вопросы Андрею Пермякову для альманаха «Графит» № 10

 

- Андрей, первый вопрос – когда все это началось у  тебя?  Стихи, публикации, известность?

Ой. Насчёт известности это такое приятное преувеличение, конечно. Но будем надеяться. Я очень тщеславный, на самом деле. А так… В школе писал, что называется, «как все». Или даже похуже прочих. В институте тоже писал чего-то. Но не было вокруг среды, никого пишущих среди знакомых не оказалось, и как-то это всё прекратилось само собой. Но стихи любил, следил, чего происходит. Тогда, в начале девяностых, актуальная поэзия ещё поступала в книжные магазины. Скажем, дебютный сборник Виталия Кальпиди «Пласты» в девяностом году вышел очень приличным тиражом. Какое-то время по инерции выписывали литературные журналы.

Потом хуже стало. Где-то с 95-го до 2005-го года просто ни строчки не написал и следил за поэзией в минимальной степени. Особенно за региональной. Потом Интернет появился. Стал смотреть: кто чего делает, в частности, из пермских авторов. Чуть более старшее поколение — Беликова, Дрожащих, Асланьяна — я на уровне имён знал, а среди на тот момент совсем молодых как-то запомнились Оля Роленгоф и Паша Чечёткин. Собственно, с Олиной подачи завёл Живой Журнал. В 2005-м он был основной такой платформой интернет-общения. Там появились какие-то контакты, и я через какое-то время увидел, что интереснее всего общаться именно с поэтами.

Потом, вновь, кстати, на презентации Олиной книжки, познакомился с Юрием Беликовым. Он спросил, пишу ли я сам чего. А я к тому времени уже где-то года полтора опять писал. Отправил ему стихов, а он их довольно неожиданно опубликовал в газете «Труд-7». У неё тираж был тогда под миллион. Так что первая моя публикация навсегда, видимо, будет самой тиражной.

В том же Живом журнале поэты Арсений Ли и Алексей Верницкий создали сообщество «Зоил». Не просто стихи выкладывать, а предъявлять их на суровую критику. В то сообщество пришёл Алексей Александров, редактор отдела поэзии в саратовской «Волге», и опять-таки, к себе пригласил опубликоваться. Вот так всё и началось.

- Каков нынче поэтический пейзаж Росиии? Есть открытия? Назови десятку лучших сегодня поэтов.

Пейзаж пёстрый, открытия, конечно есть! И новые, и появляющиеся из ниоткуда, вроде, из прошлого. Десятку никак не назову. Сотню бы назвал или тройку. Сотню много, так назову тройку. Опять-таки, это будут не «лучшие авторы», а наиболее, скажем так, важные для меня. По алфавиту: Александр Ерёменко, Тимур Кибиров, Олег Чухонцев.

Хотя и десятку, наверное, назову, но это будет другая десятка. Десятка наиболее запомнившихся поэтических книг пары последних лет. Опять-таки, в плане такого вот, условно говоря, влияния.

- Дмитрий Веденяпин «Стакан хохочет, сигарета рыдает…»

- Лета Югай «Забыть-трава»;

- Константин Кравцов «На север от скифов»;

- Алексей Колчев «Несовершенный вид» (у него все три сборника последнего года хороши, но этот мне больше других понравился);

- Константин Гадаев «Вокшатсо»;

- Ната Сучкова «Ход вещей» (опять-таки: все три книги очень хороши, но вот так волевым решением выберу);

- Александр Корамыслов «Песни мудехара» (тут я немного руку к изданию приложил, чем чуть горжусь);

- «Казанский объектив» (Эдуард Учаров попросил у казанских авторов по свежайшему стихотворению и получился мгновенный срез отнюдь не только казанской литературы);

- Дмитрий Тонконогов «Один к одному»;

- Виталий Кальпиди «Izbrannoe».

- Как  ты пришел к литературной критике? Что подтолкнуло к писанию многочисленных статей в различных журналах?

Первоначало подтолкнуло не «что», а «кто». Аня Голубкова попросила высказаться о подготовленном ею сборнике объединения «Баб/Ищи». Любопытно было — как всё, делаемое впервые. А потом обнаружил важный факт: когда пишешь рецензию, очень глубоко вникаешь в текст. И в текст по определению тебе интересный. При обычном чтении всё-таки многое можно пропустить. Так что рецензии  и критика это в значительной мере тоже для собственных стихов.

- Как влияет профессия на поэтическое творчество? Тебе твоя не мешает? Помогает?

Именно моя профессия мне, скорее, не помогает и не мешает. Хорошо, что она бесконечно далека от литературы — некий запас текста не расходуется. А профессия как таковая, думаю, помогает. Во-первых, наличие каких-никаких денег позволяет об этих самых деньгах меньше думать, а во-вторых, если к восьми не прийти на работу, то велик шанс часам к десяти утра встретить доброго знакомого и с ним отлично провести пару-тройку дней, а то и больше. Тут же пришёл в пять вечера с работы — приступил к иного рода деятельности. Я не очень самодисциплинированный человек стал, увы.

 - Немного о твоих собственных стихах. Пытался ли ты определить точку, в которой рождается первая строка? Как это происходит? Это гул, свист, картинка, строка  или только слово?

Вот самые-самые-самые разные варианты. Очень редко когда отдельное слово. А если картинка, то уже вербализованная. Чистое впечатление, как правило, остаётся чистым. Сугубо эстетическим. А вот в некоем контексте, в связи с чем-либо, может стать пусковым механизмом. С ритма тоже нечасто всё начинается: ритм же изменяется на протяжении даже недолгого текста.

- Твои тексты порой очень витиеваты, порой очень лиричны и проникновенны. Много чувствуешь? Много переживаешь? Или просто многое подмечаешь в себе и вокруг себя?

Честно говоря, стараюсь не переживать. Вот совсем-совсем не переживать. Может, это в текстах сублимируется — тут со стороны виднее. А подмечать да, необходимо. Человек же всё о себе годам к четырнадцати знает, остаётся только отслеживать изменения. И о мире он уже получил 99/100 всех сведений. Однако, и это знание себя, и полученные сведения о мире у всех более или менее схожи — кроме экстремальных случаев. А вот в этом самом одном проценте получаемой информации, в способе её обработки, как мне кажется, и заключена возможность искусства.

- Сколько фестивалей поэзии ты посетил в жизни? Какие запомнились? Нужны ли они авторам или через 5-6 лет фестов поэзии не будет совсем?

Посетил довольно много, а скажу, наверное, о первых двух и последних двух из посещённых на сегодняшний день. И даже не от того, что первые и последние.

На первые я сознательно поехал, ибо планировал нечто подобное сделать при помощи коллег в Перми. Получилось, к слову. Так вот: самый первый фестиваль где я оказался, проходил в Кыштыме. Проводил его Саша Петрушкин. Это был абсолютно прекрасный угар, анархия и радость. А через неделю совсем другое мероприятие. В Нижнем Новгороде. Делал Сеня Гончуков. Он тогда ещё не был знаменитым кинорежиссёром, а был телеведущим. Вот там чтения чуть не по секундомеру начинались, всё организовано блестяще, всех машины развозят куда надо, стол накрыт. Ух!

И вот это были совсем не примеры, «как надо» и «как не надо», а два отличных и явных полюса фестивального движения. Между ними всё и пролегает: люди ж разные — и организаторы, и участники.

Далее эти полюса примерно таковыми и остались, но между ними сформировалось и продолжает формироваться много интересного. Два фестиваля в 2015-м году были посвящены, увы, памяти ушедших от нас авторов: «Васильевские чтения» в Ярославле, посвящённые памяти Константина Васильева, и фестиваль в Рязани, где вспоминали ушедшего совсем недавно Алексея Колчева. Так вот: состав участников в обоих случаях был очень неслучайным. Очень было внятным взаимодействие читавших и тех, кому, собственно, форумы были обязаны своим появлением. Это, конечно, говорит и о литературной преемственности, и о внимании организаторов, и вообще о многом.

А выдохнуться всё это может только в случае какого-то очень лютого форс-мажора. Вот в Иркутске Игорь Дронов и Андрей Сизых проводят фестиваль, куда из центра России приглашают пять-семь авторов и много-много местных. Так у них программа на десятилетия расписана, кажется.

- Охарактеризуй литературное поле современной России? Какие регионы ты бы выделил? Где сейчас наиболее мощное движение?

Кроме столиц, конечно же, Нижний Новгород, Казань, Вологда — поразительно насыщенный хорошими авторами город для своих маленьких размеров. Среднее Поволжье, как единый регион: Самара—Тольятти—Саратов. Хотя тут местные со мной могут и не согласиться. Уральский треугольник Пермь—Екатеринбург—Челябинск. Сибирь плохо знаю. Раньше Калининград был очень интересным, теперь его как-то меньше видно. В Курске появились очень интересные и разные авторы.

- Ты активно ведешь блоги в интернете? Не отвлекает ли это от поэзии, от чтения, от жизни?

Активно я веду разве что блог в Фейсбуке. Да и то это довольно бездумные заметки, чтобы не забыть какую-то мысль. Или фотографии. То есть, напряжения ума сие не требует. Живой Журнал, конечно, был другим. Все туда хотят вернуться, но никто не возвращается. Вконтакт же использую как раньше аську использовал и для просмотра кино/скачивания музыки. Твиттера, Инстаграмма или там видеоблога у меня нет. Так что не очень большие затраты времени и нервов. Хотя, попадаю, конечно, иногда в дурацкие споры.

- Последний вопрос традиционный. Твои пожелания литературному альманаху «Графит»?

Быть. Он уже есть, так дальше быть. На мой взгляд, эта вот ориентация на Поволжье — она очень правильная. Регион-то не из последних, а своего издания долго не было. Круг авторов сформирован в целом и при этом расширяется. Авторы активные, работающие. Всё, думаю, хорошо!

 

ТЕКСТЫ

В снегу

Едем на север — всякое может случиться.

Дорога здесь долгая, хотя и довольно простая.

Девочки, выросшие без пап, вырастают волчицами.

Сильными, белыми и оттого не попавшими в стаю.

 

Девочки, выросшие без пап, обнимаются на бегу,

ходят по тротуару чуть ближе к дорожной кромке.

Девочки, выросшие без пап, не умеют готовить рагу

(то есть, умеют, но это другое рагу).

Плохо играют в футбол, обожают головоломки.

 

Тёплая серая варежка в немного замёрзшей руке.

Очень похожа на тёплую серую лапу.

«А у тебя ведь тоже перчатки лежат в рюкзаке»?

Спрашивает белая девочка, выросшая без папы.

 

Серая лапа в немного замёрзшей руке,

серые брёвна в густой, беспросветно замёрзшей реке.

Жуёшь шоколадку, ленишься лезть в рюкзак.

Когда чуть замёрз, интересней смотреть на синицу в замёрзшем песке.

И очень красивую девочку, выросшую как-то вот так.

 

Вписка

Так расстаёмся – точно ненавсегда

Или как будто долго-предолго дружили.

В ксивнике звякает разная ерунда:

Сами туда вчера ведь и положили.

 

- Ты телефон у меня записал? – Всяко.

- Ну, я у тебя, как ты помнишь, тоже.

- Вот я сейчас пойду такой, буду брякать...

- Давай. Если честно, ты хоть побрил бы рожу?

 

Тихо. Не возвращайся, а то не станет пути.

Если чего забыл, верну, когда буду в ваши края».

Днем без осадков. До двадцати девяти.

Володе Потапову песню дарят друзья.

 

Святки

Выходишь у эстакады, смешно говоришь: "Зур Рахмет".

Марат отвечает: "Гуляй, самому тебе Зур Рахмет".

Так улыбается, будто тебя ругает.

От уходящей машины проистекает свет,

от ломкого фонаря проистекает свет

А более ниоткуда свет не проистекает.

 

Влажная, колкая тьма сильно мешает дышать.

Ты слабый такой, точно тебе пять лет.

Думаешь: если волки, так ведь и не убежать.

А снег с фонаря летит рыжий такой, крупный.

Смотришь на этот снег, вдруг произносишь: "Свет".

Тут понимаешь про тот свет и этот свет.

Тут понимаешь, что снег это тоже свет. И волк это тоже свет.

И сАмая эта вот тьма это тоже свет.

Свет неприступный.

 

Диалог смутных

- Этой ночью очень черна вода?

- Ночь и ночь. Вода и вода.

- Здесь глубоко?

- Да.


- А здесь?

 - Да.

- Что "да"?

 - Чёрная здесь вода.

- А вот здесь как?

 - И здесь глубоко.

- А тут отчего бело?

- А тут вода кувырком.

Хотя тебе-то чего? Ты ж по ней аки посуху.

- Посуху, говоришь? Ну, бывает и посуху.

Только ты это... Потычь насчёт дна посохом?

 

 

***

… но уйдёт, непременно уйдёт,

непрерывно уходят, хорошие.

На пустых каблуках в гололёд,

на  оранжевых крыльях в полёт,

вдоль большого окошка на лоджии.

 

Просто скажет: пора быть с другим.

Доиграет короткая  злость.

Берешит бара Элоhим,

И всё прочее началось.

 

Зоология

Голые землекопы живут в Африканском роге,

где Сомали, Эфиопия и прочая ерунда.

Кажется, несъедобны, на вид убоги.

Впрочем,  в подземном мире — честная красота.

 

Голые землекопы это смешные звери.

Их фотографии мне показал журнал Вокруг света.

Девочка Лена переодевалась за тонкой дверью.

У нас на двоих было два дорогих билета.

 

Лена опаздывала и специально не торопилась,

я читал журнал, где были голые землекопы.

Время не двигалось, но очень противно длилось.

На подоконнике чахли синие ветки иссопа.

 

Лена не торопилась, я тренировал силу воли.

(Теперь понимаю — Лена, наверное, тоже).

Голые землекопы совсем не чувствуют боли —

у них по-другому сделана их землекопская кожа.

 

До кинотеатра всего ничего —  через мост и прямо.

Мы странно потратили время, данное нам на пробу.

…Седые дети Елены собираются на встречу одноклассников мамы.

Под землёй Африканского рога трудятся голые землекопы.

 

Райцентр

В последний вечер августа жара,

наверно, лето недоиздевалось.

Под краном два пластмассовых ведра

подобьем слабой рифмы полость/малость.

 

Беззвучный воздух — точно ты в лесу.

Мычит корова, кажется, что близко.

И двери с указателем «Горсуд»

скрипят, как вилки по железной миске.

 

Из тех дверей выходит человек.

Сидит на лавке, по-собачьи воет.

Над магазином «XXI век»

год никакой, столетье никакое.

 

 

Категория: Культурный слой | Просмотров: 1097 | Добавил: sumin | Теги: Сергей Сумин, Андрей Пермяков, литература Поволжья, альманах Графит, поэты России | Рейтинг: 5.0/4

Похожие материалы
Всего комментариев: 0
avatar
Афиша

 Открытая лекция

 Литературный петанк

 Презентация Графита в ПЕнзе

 5-й фестиваль поэзии Поволжья

 Лекция о С.Кржижановском

 Книга Андрея Князева

 Экскурсия на Шелудяк

 Лекция Сергея Сумина

 Презентация "Графита"

 Лекция о жанре антиутопии


Теги

Форма входа

Поиск
Календарь
«  Май 2016  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Ссылки
Литературный сайт Сергея Сумина
Живой Журнал поэзии
Хостинг от uCoz
Статистика
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0